golovac

Categories:

Люди и судьбы. Йорик.

Как известно, Йорик был бедным, о чем поведал еще Шекспир. С детства он жил с мамой в красивой комнате с лепниной на потолке. И было у них два туалета. На этом все хорошее в его жизни заканчивалось. В квартире было еще 27 (двадцать семь!) комнат с живыми людьми, и кроме упомянутых двух канализационных отверстий имелась немалых размеров кухня с четырьмя газовыми плитами. В комплекте к тому- одинокая мама, горевшая не только на научной стезе, но и  активная партайгеноссе. Папа, балканский подданный, отбыл на историческую родину и занялся тем же — двигал науку и партийничал в дружественной секте. Нормальное такое счастливое детство в Стране Советов — со штанами напряженка, зато полно кружков, спортивных секций, библиотек и приличных школ. Всем этим мой приятель воспользовался в полной мере. К моменту нашего знакомства на первом курсе Университета, который тогда в городе был один и настоящий, паренек закончил спецшколу (в очень хорошем смысле), прыгал за сборную города и страны в легкой атлетике, но по-прежнему имел одни штаны. Все как у всех. На этом мы и сошлись- он прыгал, я играл в шахматы, он был лучшим в группе теоретиков (элита, однако), а я мечтал взять академку и жениться- масса общих интересов! Надо заметить нашу полную аполитичность в то время, это потом пригодится для понимания. 

Время пролетело мухой. Я таки взял академку, женился, перешел на вечернее отделение и пошел работать в институт ... ну назовем его НИИ«Естественной резины». Йорик благополучно с отличием защитил диплом и распределился в тот же НИИ, более того, точно на мое место. Нагрев и отполировав другу теплую сидушку среди цветущего и благоухающего женского коллектива, я к этому моменту  плавно перетек делать бомбы в секретный институт. Изредка мы пересекались за преферансом или бутылкой с закуской, но устремления наши стали разниться, хотя цели оставались схожими.

 Я тщательно обдумывал и где и как заработать денег- жена, сын, кооперативная квартира, купленная родителями, но взносы никто не отменял! Кроме того, меня все время пытались принять в КПСС, чему я тихо, но яростно сопротивлялся. В последний момент, перед 28-летием и выходом из комсомола, пришлось симулировать пищевое отравление и брать больничный, чтобы выскользнуть из сетей. А Йорик напротив, строчил диссертацию и доказывал всем руководящим евреям НИИ, что сам он ни разу не еврей, а имя ему дал папа из дружественной соцстраны. Евреи (а в этом «резиновом» НИИ все начальники были они, т.к. стратегическими секретами и близко не пахло) не верили, говорили, что у всех папа, что думать надо было раньше, особенно маме, а теперь кто же тебя такого в партию возьмет? А без членства в КПСС даже диссертация не была поводом к началу карьеры. Т.е. несмотря на разные методы, денег нам хотелось одинаково сильно. Политизация в этот период присутствовала — я клял коммуняк, за то что они мешают мне жить и загребают в партию, и он клял их за то же- жить мешают, в партию не берут! Много у нас схожих черт, например, оба упертые в своих желаниях. Я сбежал из секретного института и от КПСС в Арктику, надеясь затеряться в белой мгле и заодно заработать. Дружок защитил диссер про резину и таки доказал евреям, что он не такой. Те крякнули и в партию взяли. Ясен пень, что долго не виделись — где полярные станции и где кандидат наук по резине! Далее кусочек жизни Йорика только по его рассказам, я сижу-зимую, не высовываюсь в его жизнь.

Хотя что это за жизнь. Женился, развелся, снова женился (а как иначе, если кругом тетки-тетки-тетки, много теток и всем нравится молодой здоровый перспективный. Он к тому же начитанный, умный и наглый. Мечта химички!) Карьера потихоньку складывалась, денег прибывало, но тут хлоп! и перестройка. Финансировать «Естественную резину» стало некому, кушать хочется! И рванул корешок в приволжский город, где эту самую резину синтезировали. Пришел к Директору и продался с потрохами. Тому как раз отвалили последней крупный денежный транш на реконструкцию, и иностранные инвесторы подтянулись. Йорик взялся бесплатно и качественно любимого руководителя консультировать и провести его через все Сциллы и Харибды переговоров и коммерческих предложений. А взамен попросил немного брака из цехов- только говенную некондицию. Так рождались российские миллионеры. Как хороший ученый, он точно знал, что не всякий брак есть негодный продукт. Предположим, резина не проходила по одному показателю- брак!- а для производства чего попроще очень даже шикарно прокатывала. Вот и поехали вагоны «непроваренной» резины в нужном направлении, а деньги в обратном, но тоже нужном. За довольно короткое время были куплены несколько квартир в любимом городе. Мама покинула козырную 28-ю комнату в любимой коммуналке, сам герой переехал в Сталинку, дочка еще куда-то, а остальное под сдачу и на депозит.

 Очень вовремя, так как красные директора долго не живут, а пришедшим им на смену не нужны хитрожопые Йорики, тырящие их бабло за бесплатно. Кончилась лафа, с голоду не помрешь, но и похвастаться нечем. Стрелка политомера металась как сумасшедшая — Ура свободе слова! Да здравствует демократия! Куда это блядское государство смотрит, почему везде бандитский беспредел? Ура Ельцину, все на баррикады! Верните народу науку и производство, приватизаторов на сук! Чем дальше от сытых диссертанских, а потом вороватых годов, тем больше недовольства и сарказма появлялось в речах моего кореша. Прямо такая еврейская грусть заструилась из глаз, что при встречи даже я засомневался, а не обманул ли он родную партию и нас всех относительно балканского папы. (Потом точно выяснилось, что папа был). 

К этому времени и я развелся-женился (а чего ждать мужику, который по году домой не заглядывает, хотя тоже и начитанный и здоровый и при деньгах), уехал из Арктики, прошел школу бизнеса, набив шишек и получив бесценный опыт. Правда, я вовремя понял, что много денег это не мое, и разборки с налоговой и прочими бандитами — тоже не мое. Снова продал свою голову богатому «дяде», зато взамен получил интересную абсолютно нетривиальную работу. Так в моем подчинении оказалось несколько заводов, НИИ и проектных институтов, часть из них — химических. Остро встал вопрос руководящих кадров, которым можно было доверить непосредственно директорские кресла и собственное благополучие, ибо отвечал за все лично. Зато и не мешал никто. Заводы и институты едва дышали на ладан, поэтому испортить их было невозможно. Но нельзя было воровать- никому!- и очень хотелось запустить производство- как раньше, но еще лучше. Мой-то политомер был двумя руками за Демократию!!!

Так  пришлось мне сходить на очередной юбилей выпуска курса и выловить там Йорика, посулив ему должность директора завода и родственного НИИ. Снова, как в студенческие годы стали видеться почти ежедневно, снова поражался нашей схожести в мелочах. Один рост, одинаковые очки, те же книжки на прочтении, даже несессеры  одинаковые, что выяснилось в командировке и даже жены рыжие. На радостях мы пару раз съездили в отпуск с семьями, но не слишком удачно. Дьявол кроется в мелочах, а люди познаются на отдыхе. Воспоминания о тяжелом детстве сделало Йорика изрядным крохобором, а долгое пребывание в теплом женском коллективе придало ему характерные черты восточного бабая. На работе прорезались другие возрастные особенности- страсть к совещаниям. Так я и не понял, зачем собирать начальников цехов в кучу, отрывая их от дел, если проще самому сходить по всем производствам и на месте познакомиться с проблемами или их отсутствием. Бывают, конечно, общие раздолбоны или освещение генеральной линии, но то ведь раз в год, а не раз в неделю. Разный жизненный опыт диктовал каждому из нас свой стиль руководства и отношения с людьми. Поскольку у меня таких йориков к тому времени набралось с десяток, и все со своими тараканами, то перевербовывать всех в свою веру не собирался. Но выводы делал- приятель до Директора не дотянул, а остался замом по науке. Работа не пыльная, денежная, мечта пенсионера.

 Ан нет, не все пенсионеры довольны! Мой вот ударился в диссидентство. Я не даром везде про политомер писал, меня именно это в тупик ставит. На этот раз у Йорика зашкалило не по детски. Он сейчас с содроганием вспоминает ненавистный СССР, где ему евреи мешали вступить в партию Ленина-Сталина, проклинает времена перестройки, когда бандиты перекрыли ему кран левых поставок «резины», брызжет слюной по поводу нынешних властей, которые на основе партийной номенклатуры и бандитского истеблишмента создали невыносимый для народной интеллигенции режим. Смотрю на этого прошлого бесштанного прыгуна из коммуналки, ставшего долларовым миллионером, и думаю: «Что же мы за народ такой беспокойный, вечно несчастный и обделенный? Это все гадское влияние либерастических авторов типа Достоевского Ф.М. (да простит меня мой любимый писатель) и Толстого Л.Н., научивших ковыряться в себе и стремиться к несуществующим идеалам? Или наследство от иноземного папы-коммуниста? Или старческий маразм?» 

Как был Йорик бедным, таким и остался. В СэСэСэре его не особо жалели за малообеспеченный образ жизни- все были такие. И сейчас его страдания не находят отклика в моем сердце- не в коня корм, называется.

А завод мы восстановили, и НИИ к жизни вернули. И весит при входе тщательно отреставрированная доска о вручении нашему объединению ордена  Трудового Красного Знамени (еще тогда), а у людей есть зарплаты и полисы ДМС (сегодня). И, кстати, у наша продукция летает в космос и плавает под толщей вод, а еще она почти в каждой бутылке пива и колы. И не понять мне убогому, чем мы все Йорику не угодили?

 

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.